Морское приключение

В семье Сергея уже давно существовала традиция, которую никто официально не утверждал, но которой придерживались все без исключения: любой отпуск обязательно должен закончиться грандиозным скандалом. Иногда это происходило в первый же день, иногда удавалось продержаться до самого отъезда, но итог всегда был одинаковым. Если они ехали на дачу, ругались из-за грядок. Если выбирались на озеро, причиной становилась палатка, которую Сергей якобы поставил не той стороной. Если отправлялись к родственникам, виноватым в итоге оказывался тоже он, потому что слишком долго разговаривал с тестем и недостаточно долго слушал тёщу.

Поэтому, когда жена предложила купить путёвку в Турцию по системе «всё включено», Сергей сначала даже обрадовался. Он искренне решил, что в гостинице, где за тебя уже всё придумали, испортить отдых будет невозможно. Не нужно искать кафе, готовить еду, носить сумки с продуктами, думать о развлечениях. Лежи себе на пляже, ходи в ресторан, купайся в море, вечером смотри анимацию и ни о чём не переживай.
Он ошибся.

Скандалы начались ещё в аэропорту. Сначала оказалось, что чемодан слишком тяжёлый, хотя складывала вещи исключительно жена. Потом выяснилось, что Сергей недостаточно быстро достал паспорта. Затем младший сын захотел в туалет прямо на паспортном контроле, а старшая дочь вдруг вспомнила, что забыла дома зарядку для телефона, и немедленно обвинила в этом отца, потому что он торопил всех выходить.

Сергей даже не пытался оправдываться. За пятнадцать лет брака он давно понял одну простую вещь: если человек решил, что виноват ты, никакие доказательства не помогут. Он только молча кивнул.

Самолёт оказался полон таких же отдыхающих, которые ещё не успели загореть, зато уже выглядели так, будто месяц таскали мешки с цементом. Кто-то успокаивал детей, кто-то спорил из-за мест, кто-то безуспешно пытался затолкать огромный рюкзак в багажную полку.
Когда самолёт приземлился в Анталье, Сергей почувствовал запах горячего воздуха и моря и впервые за последние несколько месяцев улыбнулся.
— Ну вот, — подумал он. — Сейчас всё наладится.
Не наладилось.

Отель действительно оказался красивым. Огромная территория, пальмы, бассейны, фонтаны, ресторан размером с небольшой вокзал, бар прямо у моря и бесконечные столы с едой, на которых было столько всего, что человек за две недели физически не смог бы попробовать даже половину. Но уже через час выяснилось, что номер дали не с тем видом. Жена хотела видеть море, а из окна было видно бассейн.
— Я специально выбирала этот отель.

Сергей посмотрел на окно.

До моря было метров сто пятьдесят.
— Так его же видно.
— Это не считается.

Он пожал плечами. Через полчаса пришлось идти на ресепшен менять номер. Пока оформляли документы, дети успели поссориться из-за кровати. Потом младший заявил, что кондиционер слишком холодный. Через пять минут оказалось, что без кондиционера слишком жарко. Потом дочь захотела в бассейн. Сын — на горки. Жена — сначала в ресторан.

К вечеру Сергей чувствовал себя так, словно разгружал вагоны. Следующие несколько дней мало чем отличались друг от друга. Утром все долго собирались на пляж. Потом кто-нибудь обязательно забывал полотенце. Или солнцезащитный крем. Или очки. Потом начинался поиск свободных лежаков. Затем дети требовали мороженое. Через двадцать минут — картошку фри. Ещё через полчаса — пиццу. Потом им становилось скучно. Жена жаловалась, что Сергей не проявляет инициативу. Когда он проявлял инициативу, выяснялось, что именно этого делать не следовало.

На пятый день Сергей уже отлично ориентировался в расписании семейных претензий. С утра — почему ты так долго спишь. После завтрака — куда ты опять ушёл. Перед обедом — почему дети опять еще не переоделись. Во время обеда — ты слишком много ешь. После обеда — почему так мало сьел. Мы за это уже заплатили.  Вечером — ты всё время сидишь в баре. Хотя в баре он проводил максимум десять минут.
Единственным человеком, который никогда ничего от него не требовал, оказался пожилой турок, работавший барменом.
Он молча наливал холодное пиво, улыбался и каждый раз говорил одно и то же:
— Релакс, май френд.

Сергей невольно начинал улыбаться. Бармен словно понимал всё без слов.

На седьмой день произошёл тот самый скандал, после которого жизнь Сергея неожиданно свернула совсем не туда. Началось всё из-за фотографии. Жена попросила сделать снимок на фоне моря. Сергей сделал. Потом ещё один. Потом ещё пять. Потом оказалось, что солнце светит неправильно. Он поменял место. Оказалось, что теперь ветер испортил причёску. Перешли к пальме. Пальма закрыла вид. Вернулись обратно. За десять минут Сергей сделал, наверное, фотографий сто пятьдесят. Ни одна не подошла. Потом дочь заявила, что её снимают хуже всех. Сын начал кривляться. Жена сказала, что Сергей специально так фотографирует,чтобы все выглядили отвратительно.

Сделав еще пару кадров Сергей демонстративно лег на песок. Жена начала свою длинную тираду,которая обычно сводилась к одному и тому же  — ты никудышний муж и отец.
Вот тут он впервые за весь отпуск не промолчал. Сказал всего одну фразу. Очень спокойным голосом. Настолько спокойным, что жена сразу поняла: терпение закончилось.
— Как вы мне надоели.

Сергей молча поднялся, стряхнул песок с ног и пошёл в сторону бара. Бармен посмотрел на него, ничего не спросил и поставил высокий холодный бокал. Потом ещё один. Потом ещё. Народу в баре становилось всё меньше. Солнце медленно клонилось к горизонту. Море тихо покачивалось, словно приглашая забыть обо всём. Сергей давно не чувствовал такой странной лёгкости. Голова стала совсем пустой. Никаких претензий. Никаких требований. Никаких бесконечных вопросов. Только шум волн.

Неподалёку возле проката лежал большой ярко-желтый надувной матрас, который кто-то оставил прямо на песке.
Сергей посмотрел на него так, словно увидел самое удобное кресло в мире. Он поднял матрас, дотащил до воды, лёг на него, сцепил руки за головой и лениво оттолкнулся ногой от берега.

Ему хотелось только одного. Чтобы ближайший час никто не произнёс слова: «Серёж…» Матрас плавно качнулся на маленькой волне. Потом ещё раз. Тёплая вода мерно покачивала его, солнце приятно грело лицо, где-то вдали играла музыка отельной анимации, а Сергей неожиданно подумал, что никогда ещё не чувствовал себя настолько спокойно.

Он закрыл глаза всего на минуту. Как ему тогда казалось. Но под действием алкоголя Сергей погрузился в глубокий сон. Море уже начало медленно, почти незаметно уносить его всё дальше от пляжа…

Если бы кто-нибудь в тот момент наблюдал за Сергеем с берега, то ничего необычного не заметил бы. На море одновременно покачивались десятки разноцветных матрасов, кругов и надувных фламинго, дети визжали возле буйков, взрослые лениво переворачивались на спину, кто-то фотографировал закат, кто-то возвращался к шезлонгам. Сергей постепенно растворился среди всех этих отдыхающих, а потом оказался чуть дальше остальных, ещё дальше, а спустя полчаса уже превратился в маленькую желтую точку.

Он спал крепко. За последние годы он вообще редко спал спокойно. Дома постоянно что-нибудь происходило. То сын ночью играл в компьютер и шумел, то дочь смотрела сериалы до двух часов ночи, то жена вспоминала перед сном, что надо срочно обсудить семейный бюджет, ремонт, оценки детей, отпуск, соседей, коммунальные платежи или очередную родственницу, которая снова на что-то обиделась.
Здесь же было тихо. Матрас слегка покачивался, как детская колыбель.

Проснулся он внезапно. Не потому что выспался. Ему показалось, что кто-то резко дёрнул его за ногу. Сергей открыл глаза и в ту же секунду соскользнул с матраса прямо в воду. Холодная морская вода мгновенно прогнала остатки сна и алкоголя. Он вынырнул, отплёвываясь, схватился за матрас и только потом поднял голову.

Берега не было видно. Сергей несколько секунд молча смотрел перед собой. Потом медленно повернулся вокруг. Вода. Везде.
— Так…

Он снова посмотрел по сторонам. Нет, это невозможно. Наверное, кажется или это сон. Он протёр глаза.
Сергей никогда не считал себя паникёром. Поэтому сначала спокойно сел на матрас. Потом попытался встать. Потом снова сел. Потом решил грести руками. Матрас лениво развернулся боком. Сергей начал грести сильнее. Матрас почему-то стоял на месте. Или так показалось Сергею. Собственно, он и не знал — в какой стороне берег и куда надо гребсти. Посмотрев на небо и на закат солнца Сергей почему-то решил, что плыть надо в противоположную сторону. Хотя твердой уверенности не было.

Он выругался. Перевернулся животом вниз. Начал работать руками как моторная лодка. Через пять минут понял, что силы уходят. К тому же течение явно думало по-своему. Матрас двигался куда угодно, только не туда, куда хотел Сергей.
Он снова сел. Посмотрел на солнце. До заката оставалось совсем немного. Тут ему впервые стало по-настоящему страшно. Он попытался закричать.
— Э-эй!

Голос прозвучал настолько жалко, что Сергей сам поморщился. Он крикнул ещё раз. Ответом был только ветер. Прошла ещё примерно четверть часа. Потом полчаса. Потом солнце медленно коснулось горизонта.
Море неожиданно изменилось. Днём оно казалось приветливым. Теперь стало огромным. Равнодушным. Темнеющим. Каждая волна вдруг начала казаться выше предыдущей.

Сергей ещё раз попробовал грести. Минут через десять руки начали дрожать. Он снова лёг на матрас.
— Только без паники… Только без паники…

Слова прозвучали не слишком убедительно. В голове одна за другой начали возникать совершенно идиотские мысли. «Интересно, жена уже заметила, что меня нет?» «А если заметила, решила, что я опять в баре?» «Наверное, ужин уже начался.»
Он даже представил, как жена недовольно спрашивает у детей:
— Где отец?
— Наверное, опять сидит со своим пивом.
— Пусть сидит.

От этой картины ему почему-то стало смешно. Он рассмеялся вслух. Потом смех закончился. Начиналась ночь. Небо быстро темнело. Появились первые звёзды. Море перестало быть голубым. Теперь оно стало почти чёрным. Сергей никогда раньше не видел настолько много звёзд. Если бы он находился на берегу, это было бы красиво. Посреди моря романтика заканчивалась очень быстро. Каждый всплеск казался чем-то живым. Каждая тень выглядела подозрительно.

Он вспомнил фильмы про акул. Потом вспомнил, что в Средиземном море они вроде бы встречаются. Потом решил больше об этом не думать.
Минут через двадцать справа послышался какой-то шум. Сначала тихий. Потом громче. Потом ещё громче.
Сергей замер. В темноте появился слабый огонёк. Потом второй. Потом стало слышно тарахтение двигателя. Лодка. Настоящая лодка.
Он вскочил на колени и начал размахивать руками так отчаянно, словно пытался взлететь.
— Эй! Здесь! Помогите!

Лодка шла в стороне. Сергей кричал уже изо всех сил. К счастью, один из рыбаков всё-таки повернул голову.

Через несколько секунд лодка начала менять курс. Когда она подошла совсем близко, трое мужчин молча смотрели на Сергея.
Потом один что-то спросил по-турецки.

Сергей ответил единственным английским предложением, которое сейчас смог вспомнить:
— Ай эм… турист.
Рыбаки переглянулись.

Его втащили в лодку вместе с матрасом. Кто-то сунул ему бутылку воды. Другой протянул полотенце. Третий показал большой палец вверх и сказал единственное знакомое Сергею турецкое слово:
— Тамам.

Лодка развернулась. До берега оказалось намного дальше, чем Сергей предполагал. Они шли почти час. Когда наконец показались огни небольшой деревушки, Сергей ожидал увидеть причал, туристов, машины, магазины.
Ничего подобного. Несколько десятков одноэтажных домов. Старые деревянные лодки. Небольшую мечеть. И очень много кошек. Казалось, здесь время остановилось лет тридцать назад.

Его проводили в дом старшего рыбака. Во дворе стоял длинный стол. На нём дымился чайник, лежал свежий хлеб, жареная рыба, помидоры, сыр, оливки и огромный арбуз. За столом сидели пожилые люди. Никто ни о чём не спрашивал. Все просто подвинулись, освобождая место. Сергей сел. Ему положили такую порцию рыбы, будто он не обед пропустил, а год не ел.

Он съел всё. Потом ещё. Потом ещё кусок хлеба. Хозяин дома довольно кивнул. Жена рыбака улыбнулась. Кто-то поставил перед ним стакан крепкого сладкого чая. После пережитого этот чай показался вкуснее любого дорогого напитка.

Через десять минут Сергей уже с трудом открывал глаза. Ему показали небольшую комнату с чистой кроватью. Он успел только снять мокрую футболку. Через несколько секунд уже спал. Так крепко, как не спал много лет.

Проснулся Сергей оттого, что кто-то настойчиво стучал ножом по металлической миске. Он открыл глаза, несколько секунд смотрел в белый потолок, не понимая, где находится, потом вспомнил море, матрас, лодку и сразу сел на кровати.

За окном уже давно кипела жизнь. Во дворе чистили сети, женщины развешивали бельё, возле калитки лениво лежала огромная собака, не обращавшая внимания на десяток кошек, которые чувствовали себя здесь настоящими хозяевами. Воздух пах жареной рыбой, дымом от углей и морем, причём настоящим морем, а не тем, которое видно из окна дорогого отеля через стройные ряды лежаков.

Сергей вышел на улицу.

Хозяин дома уже сидел за столом, пил чай и улыбнулся так, словно старый знакомый.

На столе снова стояли сыр, оливки, яйца, лепёшки, помидоры, варенье, мёд и чай. Сергей машинально оглянулся, хозяйка молча положила перед ним горячую лепёшку и тут же ушла заниматься своими делами.

Он хотел объяснить, что ему нужно в полицию, в консульство, в гостиницу, но довольно быстро выяснилось, что английским здесь владел примерно так же, как он турецким. То есть практически никак.

Разговор состоял из  жестов и непонятных слов. Все дружно улыбались.

Старик положил руку ему на плечо, что-то сказал, из чего Сергей понял только слово «друг», после чего снова налил чай.

После завтрака мужчины пошли к морю. Сергей отправился за ними, не особенно понимая зачем. Рыбаки вытаскивали сети, сортировали улов, чинили верёвки, перебрасывались короткими фразами, много смеялись и совершенно не суетились. Работа шла быстро, но никто никуда не бежал.

Он стоял в стороне минут десять, потом автоматически подхватил один из ящиков с рыбой. Никто не возражал. Через пять минут ему уже показывали, куда поставить следующий. Через полчаса он помогал вытаскивать сеть. К обеду ему похлопали по плечу и сунули в руки огромный ломоть арбуза. Рабочий день закончился раньше, чем Сергей привык. В два часа дня все уже сидели в тени. Пили чай. Смотрели на море. Никто не проверял телефон каждые три минуты. Никто не выяснял отношения. Никто не говорил, что нужно срочно куда-то ехать. Сергей поймал себя на странной мысли. За весь день он ни разу не услышал собственное имя. И это почему-то оказалось удивительно приятно.

Вечером в деревню приехал молодой парень на стареньком мотоцикле. Именно он немного говорил по-английски и наконец смог объяснить Сергею, где находится ближайший город и как добраться до полиции.

— Завтра автобус.

— Хорошо. Спасибо.

Этой ночью Сергей долго не спал. Лежал, слушал цикад и думал. Если завтра поехать в город, всё закончится очень быстро. Полиция, консульство, звонок в гостиницу, объяснения, испуганная жена, дети, самолёт домой. И снова всё станет как раньше.

Он неожиданно понял, что мысль о возвращении не радует его совершенно. Наоборот. Он испытывал какое-то почти детское нежелание вставать утром в школу после летних каникул. Только сейчас школой была его обычная жизнь.

Утром автобус действительно пришёл. Старый, скрипучий. Водитель долго сигналил возле площади.

Хозяин дома посмотрел на Сергея. Показал рукой сначала на автобус. Потом на море. Сергей стоял посередине.

Автобус ждал. Водитель снова нажал на клаксон. И вдруг Сергей совершенно спокойно сделал два шага… не к автобусу, а обратно во двор.

Водитель пожал плечами и уехал. Старик ничего не спросил. Только снова улыбнулся. Будто именно такого решения и ожидал.

Через несколько дней Сергей уже помогал чинить сети не хуже остальных. Через неделю научился отличать кефаль от дорадо. Через две недели перестал смотреть на часы. Через месяц начал понимать отдельные турецкие слова. Через два — уже торговался на рынке. Через три — пил чай маленькими стаканчиками так уверенно, словно всю жизнь прожил здесь.

Он похудел килограммов на десять. Загорел. Перестал просыпаться среди ночи. И впервые за много лет перестал жить по расписанию чужих желаний.

Иногда он вспоминал семью. Чаще всего вечером. Представлял, что сейчас происходит дома. Наверное, жена всё так же командует детьми. Наверное, сын опять сидит за компьютером. Наверное, дочь снова спорит из-за какой-нибудь ерунды. Эти мысли уже не вызывали ни злости, ни тоски. Они были похожи на воспоминания о работе, с которой давно уволился.

Однажды вечером, спустя 3 месяца, сергей сидел в кафе, попивая в местном мейхане пиво. По телевизору показывали новости. Неожиданно он увидел свою фотографию.

Парень, который немного знал английский, вдруг удивлённо посмотрел на Сергея.

— Это… про тебя.

Сергей подошёл ближе. На экране показывали пляж его отеля. Полицейских. Береговую охрану. Катера. Диктор что-то рассказывал, а внизу шла фотография Сергея, сделанная ещё дома.

Парень перевёл коротко:

— Турист исчез… искали… думают… утонул. Прошло 3 месяца. Поиски прекратили.

Сергей долго молчал.

В тот вечер Сергей впервые осознал последствия своего решения. Дома его уже оплакивали. А он сидел под виноградной лозой, ел жареную рыбу и пил чай. Странное чувство. С одной стороны — совесть неприятно царапала. С другой — мысль о возвращении почему-то всё ещё казалась гораздо страшнее, чем мысль о собственной официальной смерти.

Он посмотрел на спокойное море и неожиданно сказал вслух:

— Ладно… Раз уж меня похоронили… поживу здесь ещё немного.

И именно это «немного» незаметно превратилось почти в целый год.

Сначала Сергей контролировал, какой сегодня день, месяц, Потом перестал.

Он только иногда отмечал смену времён года по тому, как менялось море. Осенью оно становилось темнее и неспокойнее, зимой чаще налетал ветер, рыбаки выходили в море реже, зато вечерами дольше сидели за столом, неспешно пили чай, играли в нарды и спорили о рыбе так серьёзно, будто обсуждали мировую политику.

За это время Сергей стал своим. Его уже никто не называл «турист». Старик, который подобрал его той ночью, однажды хлопнул его по плечу и сказал:

— Серкан.

Сергей сначала не понял. Парень-переводчик рассмеялся.

— Они не могут выговорить Сергей. Теперь ты Серкан.

Так он и стал Серканом.

У него появилась старая кепка, которую подарил один из рыбаков, резиновые сапоги, вечный запах моря на одежде и привычка вставать ещё затемно без будильника. За год он выучил несколько сотен турецких слов, которых вполне хватало, чтобы работать, шутить, покупать продукты и даже немного спорить на рынке.

Самым удивительным оказалось не это. Самым удивительным было то, что никто никогда не спрашивал, почему он здесь остался. Каждый понимал, что человек появляется в чужой деревне не от слишком счастливой жизни. Этого было достаточно.

Иногда приезжали туристы на прогулочных катерах. Они фотографировали лодки, стариков, кошек, сушившиеся сети, покупали рыбу, восторгались «настоящей Турцией» и через час уплывали обратно в свои пятизвёздочные гостиницы.

Сергей смотрел на них с улыбкой. Особенно смешно было наблюдать за мужчинами. Они выходили на берег с такими же лицами, какие когда-то были у него самого: в одной руке телефон, в другой полотенце, позади жена с детьми, которая уже что-то объясняет, куда надо идти, где фотографироваться и почему нельзя просто спокойно сесть в тени.

Несколько раз он ловил себя на мысли, что инстинктивно хочет спрятаться за лодкой. Вдруг кто-нибудь узнает. Но никто не узнавал.

За этот год Сергей настолько загорел, отпустил бороду и похудел, что сам с трудом узнавал себя в старом паспорте.

Прошел год. Почти год. Тогда же впервые Сергей задумался, что происходит дома. Не в первый раз вообще, а по-настоящему. Он представил квартиру. Своё любимое кресло. Гараж. Соседа, который каждую субботу сверлил стены. Машину. Представил, как дети стали старше. Как жена, наверное, оплакивает его. Как соседи обсуждали трагедию. Как на работе поставили его фотографию с чёрной ленточкой. И вдруг почувствовал странную тоску. Не по семейным скандалам. По своей жизни. Как ни странно, она тоже была его.

Через несколько дней он спросил у переводчика:

— Если человек… исчез… потом появился… что будет?

Парень долго смеялся.

— Сначала жена убьёт. Потом полиция. Потом журналисты. Потом опять жена.

Сергей тоже рассмеялся.

Но вопрос не исчез. Наоборот. С каждым днём он всё чаще думал о возвращении. Не потому, что ему стало плохо. Наоборот. Потому что хорошо жить можно было и дальше.

Только однажды утром он поймал себя на мысли, что уже три дня подряд рассказывает новым туристам одну и ту же историю про самый большой улов в деревне. Потом понял, что знает наперёд, что будет завтра. И послезавтра. И через месяц.

Он внезапно почувствовал то же самое, что чувствовал дома. Только теперь это была не семейная рутина. А деревенская. Оказалось, что даже рай становится обычной жизнью, если прожить в нём достаточно долго.

В тот вечер Сергей долго сидел на пирсе. Старик подошёл, сел рядом и молча налил чай. Они просидели почти час.

Потом старик вдруг спросил по-турецки одно слово, которое Сергей уже хорошо понимал.

— Дом?

Сергей кивнул. Старик снова кивнул в ответ. Словно разговор был закончен. Через неделю вся деревня провожала его так, будто уезжал родственник.

Хозяйка дома сунула в сумку несколько пачек любимого чая Сергея.

Старик долго обнимал Сергея и всё повторял одно и то же слово:

— Дост…

Друг.

Автобус увозил его к большому городу. Потом было посольство, полиция. Потом был самолёт. Потом ещё один. Всё происходило настолько быстро, что Сергей почти не успевал думать.

Настоящий страх пришёл только тогда, когда такси свернуло во двор его дома. Машины соседей стояли на привычных местах. Детская площадка была той же. Даже лавочка возле подъезда не изменилась.

Изменился только он. Он поднялся на свой этаж. Постоял перед дверью. Долго смотрел на кнопку звонка. Потом глубоко вдохнул и нажал.

За дверью послышались шаги. Замок щёлкнул. Дверь открылась. На пороге стояла жена.

Она посмотрела на незнакомого загорелого бородатого мужчину в выцветшей кепке.

Секунды три молчала. Потом собиралась сказать привычное:

— Вам кого?..

Но не сказала. Потому что вдруг узнала глаза. И побледнела так сильно, словно действительно увидела человека, которого год назад похоронила.

Если бы Сергей заранее попытался представить эту встречу, он наверняка придумал бы десяток красивых вариантов.

Жена бросается ему на шею. Дети плачут от счастья. Соседи выглядывают из квартир. Кто-нибудь вызывает скорую.

На самом деле всё произошло гораздо прозаичнее. Жена просто смотрела на него. Сергей смотрел на неё. Прошла, наверное, целая минута.

Потом она совершенно спокойно закрыла дверь. Прямо перед его носом. Сергей даже не успел ничего сказать. Он ещё несколько секунд стоял на площадке, потом осторожно нажал звонок ещё раз.

Никто не открыл. Он позвонил снова. Через дверь послышался голос:

— Уходи.

— Лена…

— Уходи!

— Это я.

— Я вижу.

— Можно войти?

— Нет.

Сергей почесал затылок. Такого развития событий он не ожидал. Через пять минут хлопнула дверь соседней квартиры. Вышла тётя Зина. Та самая соседка, которая за двадцать лет знала обо всех жильцах больше, чем они сами.

Увидев Сергея, она замерла. Потом медленно перекрестилась. Потом опять посмотрела.

— Господи…

Сергей вздохнул.

— Здравствуйте, Зинаида Павловна.

Она осторожно подошла ближе. Потрогала его за рукав. Потом за бороду. Потом неожиданно стукнула ладонью по плечу.

— Живой…

— Вроде да.

— Так тебя же похоронили!

— Не совсем.

— Как это не совсем?

— Без меня.

Через десять минут весь подъезд уже был в курсе, что покойник вернулся. Через двадцать минут знали два соседних подъезда. Через сорок минут возле дома стояли три полицейские машины, скорая помощь и журналист местной газеты, которого каким-то чудом успела вызвать тётя Зина.

Полицейский долго смотрел то в паспорт, то на Сергея. Потом сказал:

— Объясняйте.

И Сергей объяснял. Про матрас. Про течение. Про рыбаков. Про деревню. Про то, что сначала не было возможности сообщить домой. Потом было неудобно. Потом страшно. Потом стыдно.

Полицейский молча слушал. Когда рассказ закончился, он снял фуражку, почесал голову и произнёс:

— За двадцать три года службы я слышал многое. Но чтобы человек целый год не возвращался домой, потому что ему было неловко…

Он не договорил. Даже второй полицейский улыбнулся.

Через несколько часов выяснилось, что юридических проблем хватает. Пришлось отменять свидетельство о смерти. Восстанавливать документы. Возвращать какие-то выплаты. Заполнять целую гору бумаг.

Сергей устал сильнее, чем за весь год в турецкой деревне. Но самым тяжёлым испытанием всё равно оказался семейный разговор.

Вечером дети наконец пришли домой. Дочь увидела отца первой. Замерла. Потом бросила пакет с продуктами.

— Папа?

Сергей только кивнул. Она подбежала, обняла его так крепко, что у него затрещали рёбра.

— Я так соскучилась за тобой,— она заплакала.

Следом вошёл сын. Посмотрел. Снял кроссовки. Снова посмотрел.

— Это прикол?

— Нет.

— Ты реально живой?

— Да.

Сын подошёл. Обнял отца. И совершенно серьёзно сказал:

— Мам, отменяй памятник.

Оказалось, что жена действительно уже заказала памятник. Правда, установить ещё не успели. Сергей не выдержал и расхохотался. Через минуту смеялись уже все. Даже жена. Хотя пыталась этого не показывать.

Настоящий разговор состоялся только поздно ночью. Никто ни на кого не кричал и ни в чем друг друга не обвинял. Наверное, впервые за двадцать лет. Оказалось, что за этот год изменились оба. Жена вдруг поняла, сколько всего принимала как должное и как ей не хватает мужа. Сколько он всего делала для нее и для детей. Она раньше это не замечала. Только когда потеряла его, как она думала,навсегда, она оценила его заботу и труд.

Сергей понял, что сбежать от семьи намного проще, чем научиться в ней жить. И что весь последний год ему не хватало детских криков. И какое счастье — быть с семьей, с родными и близкими людьми.

Они долго вспоминали прошлое и неожиданно обнаружили, что половину прежних ссор уже невозможно вспомнить, настолько глупыми они были. Никто не говорил громких слов. Никто не обещал начать новую жизнь с понедельника. Они просто договорились попробовать жить немного спокойнее. Уважать и считаться с мнением друг друга, решать проблемы вместе

Через неделю Сергей вышел во двор. Возле подъезда уже сидели соседи. Тётя Зина сразу подозвала его.

— Серёжа, иди сюда.

Он подошёл.

— Расскажи ещё раз, как ты год жил в Турции.

Сергей улыбнулся.

— Нормально, как все турки…

— Ты, наверное, больше никогда не поедешь туда отдыхать..

— Почему?

— Потому что нормальные люди после такого второй раз в Турцию не едут.

Сергей рассмеялся.

— Почему не едут? Поеду. Хочу познакомить жену и детей со своими спасителями.

Все одновременно удивленно посмотрели на него.

А ещё через месяц жена неожиданно сказала:

— На следующий год можно снова съездить на море.

Сергей медленно поднял глаза.

— В Турцию?

— Да.

— В тот же отель?

— Почему бы и нет?

Он несколько секунд молчал.

Потом очень спокойно ответил:

— Согласен.

— Правда?

— Конечно. Только одно условие.

— Какое?

— Если увидишь меня с надувным матрасом, сразу его проткни.

Жена впервые за много лет рассмеялась так искренне, что даже не смогла сразу ответить.

И Сергей вдруг подумал, что, возможно, год назад в море его унесло вовсе не случайно. Иногда человеку действительно нужно исчезнуть на время, чтобы, вернувшись, перестать спорить из-за пустяков и наконец начать жить, а не выяснять, кто сегодня вынес мусор и почему фотография получилась не под тем углом. Возможно, именно ради этого судьба и подбросила ему тот самый желтый надувной матрас.