Дождь в тот вечер лил так, будто решил смыть с города всю пыль сразу. Машины медленно ползли по мокрому асфальту, фары отражались в лужах длинными золотыми полосами. Геннадий Орлов был в прекрасном настроении.
Он только что вышел из ресторана после встречи с инвесторами. Сделка, над которой его компания билась почти полгода, наконец состоялась. В тридцать два года Гена уже был совладельцем строительной фирмы, ездил на дорогой машине и привык, что жизнь складывается именно так, как он задумал. Он включил музыку и усмехнулся:
— Ну вот, Орлов, ещё немного — и мать наконец перестанет считать тебя несерьёзным.
Телефон сразу зазвонил. Из динамика раздался восторженный голос матери:
— Геночка! Ну как?
— Всё подписали.
— Я же говорила! Ты у меня лучший. Приезжай завтра пораньше. Я пригласила Вику с родителями.
Гена поморщился.
— Мам, опять?
— Что опять? Девушка из хорошей семьи. Юрист. Умница. Не то что эти современные…
— Мам, давай не сегодня.
— Ладно, — обиженно ответила она. — Только не задерживайся.
Он усмехнулся и убрал телефон. На автобусной остановке неподалёку стояла девушка в светлом плаще и прижимала к груди учебники. Аня Крылова училась на экономическом факультете и возвращалась в общежитие после вечерних занятий. Она заметила под лавкой маленького мокрого котёнка.
— Ты откуда тут взялся? — тихо сказала она и присела.
Котёнок жалобно мяукнул.
— Иди сюда…
Но тот вдруг испугался шума проезжающей машины и метнулся прямо на дорогу.
— Стой!
Аня, не думая, бросилась за ним. В этот самый момент из-за поворота выехал автомобиль Гены. Он увидел силуэт девушки буквально в нескольких метрах от капота.
— Да ты с ума сошла?!
Тормоза взвизгнули так громко, что прохожие обернулись. Машину занесло, но она остановилась в нескольких сантиметрах от Ани. Гена выскочил наружу.
— Ты вообще нормальная?! Ты с ума сошла?!
Аня стояла посреди дороги, прижимая к груди дрожащего котёнка.
— Я… он выбежал…
— А если бы я тебя сейчас насмерть сбил?!
— Не сбил же!
— Это потому, что у меня реакция хорошая!
Она подняла на него упрямые серые глаза.
— Между прочим, Вы тоже могли ехать медленнее.
— Медленнее?! Да ты под колёса прыгнула!
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга под проливным дождём. Потом котёнок громко чихнул. Аня вздохнула.
— Ладно… простите.
Гена вдруг заметил, что девушка промокла насквозь и дрожит от холода.
— Куда тебе?
— В общежитие.
— Садись. Подвезу. Простудишься.
— Не надо.
— Да садись уже, спасательница животных.
Она нехотя открыла дверь машины. В салоне пахло дорогим парфюмом и кожей. Аня осторожно поставила котёнка на колени.
— Только не ругайтесь на него, — сказала она.
— На него я не ругаюсь. На тебя — да.
Она вдруг засмеялась. И Гена неожиданно понял, что тоже улыбается.
Через неделю он снова приехал к общежитию. Аня вышла и удивлённо остановилась.
— Вы?
— Я. Проверяю, не бросаешься ли ты опять под машины.
— Очень смешно.
Он протянул пакет.
— Это вашему сообщнику.
Внутри был корм для котят и маленький ошейник. Аня растерялась.
— Его зовут-то как?
— Персик.
— Серьёзно?
— А что? Ничего. Для кота, которого я чуть не переехал, вполне подходящее имя.
Она снова рассмеялась. Так всё и началось. Гена стал приезжать всё чаще. Они гуляли по вечернему городу, пили кофе в кофейне возле института, спорили о фильмах и мечтах. С Аней ему было легко. Она не восхищалась его деньгами, не заглядывала в рот и не старалась понравиться. Наверное, именно тогда он понял, что по-настоящему влюбился.
— Ты с ума сошёл, — холодно сказала мать Гены, когда он привёл Аню знакомиться.
Лидия Павловна сидела идеально прямая, с жемчужной нитью на шее и выражением лица человека, которому подали испорченный десерт.
— Мама!
— Что мама? Девочка из общежития? С котами? Ты серьёзно?
Аня спокойно поставила чашку.
— Я могу уйти.
— Нет, — резко сказал Гена.
Но Лидия Павловна уже не останавливалась:
— Геночка, ты успешный мужчина. Тебе нужна жена соответствующего уровня. А не студентка без положения.
Аня медленно встала.
— Спасибо за чай.
На улице Гена быстро догнал её.
— Не слушай её.
— Она меня ненавидит. Считает, что я тебе не пара.
— Перестань.
— Нет, Гена. Я же вижу.
Он крепко взял её за руку.
— Я люблю тебя. И мне всё равно, что думает мама.
Через полгода они расписались. Лидия Павловна на свадьбе сидела с таким лицом, будто присутствовала на похоронах.
Сначала Аня старалась. Очень старалась. Она готовила любимые блюда свекрови, приглашала её в гости, терпела бесконечные замечания: «В нашей семье так не делают», «Геночка любит другое», «Платье могло быть и поскромнее». Когда родился маленький Миша, стало только хуже.
— Ты неправильно его держишь! Почему ребёнок без шапочки?! Геночка, посмотри, она даже суп нормально сварить не может.
Однажды Аня не выдержала.
— Лидия Павловна, хватит.
— Что хватит?
— Я живой человек, а не приложение к вашему сыну.
— Тогда веди себя достойно.
— А вы хоть раз пытались относиться ко мне нормально?
Свекровь лишь высокомерно поджала губы.
— Я сразу знала, что ты ему не пара.
Гена в тот вечер промолчал. И это оказалось хуже всего.
Ночью Аня сидела на кухне и тихо плакала. Гена вошёл сонный.
— Ну что опять?
Она медленно подняла голову.
— Ты хоть раз меня защитишь?
— Аня, не начинай.
— Не начинай? Твоя мать унижает меня каждый день!
— Она просто сложный человек.
— Нет, Гена. Это ты удобный человек. Тебе проще сделать вид, что ничего не происходит.
Он раздражённо выдохнул.
— Я целыми днями работаю. Я устал от скандалов.
Она долго смотрела на него. Потом тихо сказала:
— А я устала жить там, где меня ненавидят.
Через месяц она ушла. Собрала вещи, взяла сына и переехала на съёмную квартиру. Гена был уверен, что это временно. Но прошел месяц, другой — Аня не возвращалась. Развод был тихим. Без дележа имущества.
— Тебе ничего не достанется, на квартиру можешь не претендовать, — заявила Лидия Павловна. — Я найму лучших адвокатов.
— Можете не тратиться, — спокойно ответила Аня. — Мне от Вас ничего не нужно.
Она закончила институт с отличием и устроилась аналитиком в крупную компанию. Работала много, иногда до глубокой ночи. Миша часто спал у неё на диване в офисе, пока она доделывала отчёты. Было трудно. Очень. Но впервые за много лет она чувствовала абсолютное спокойствие.
Через пять лет Аня уже руководила отделом. Потом купила квартиру — небольшую, но светлую, с огромными окнами и видом на парк. В прихожей по-прежнему жил старый толстый кот Персик.
— Мы справились, да? — говорила она ему вечерами, поглаживая за ухом. Кот лениво и согласно мурлыкал.
А Гена действительно женился снова. На Виктории — той самой девушке, которую когда-то так активно навязывала его мать. Красивая, ухоженная, из очень обеспеченной семьи. Вот только жить под диктовку Лидии Павловны она не собиралась.
— Я не прислуга, — холодно отрезала Вика через неделю после свадьбы. — И терпеть контроль над собой не буду.
Начались постоянные ссоры.
— В нашем доме…
— Это не ваш дом, Лидия Павловна. Это НАШ дом.
— Ты разговариваешь со мной без уважения!
— А вы его сначала заслужите.
Гена всё чаще задерживался на работе. Дом, о котором так мечтала его мать, превратился в поле боя. Виктория щедро тратила деньги, устраивала показательные скандалы и открыто говорила:
— Мне ваш семейный театр не интересен.
Через несколько лет она ушла к другому мужчине. Имущество со скандалом разделили через адвокатов. Лидия Павловна тяжело заболела вскоре после этого. Сначала скакало давление, потом подвело сердце. А однажды она упала дома и несколько часов пролежала беспомощная и совершенно одна.
Гена приехал ночью. Мать сидела на кровати маленькая, растерянная, резко постаревшая.
— Геночка… не оставляй меня одну…
И впервые в жизни он увидел в ней не железную, несгибаемую женщину, а просто слабого старого человека. Он нанял сиделку, покупал дорогие лекарства, постоянно приезжал. Но мать становилась всё слабее. Однажды она тихо попросила:
— Я хочу увидеть Мишу.
Гена долго молчал. Потом нерешительно набрал номер Ани. Она ответила не сразу.
— Да?
— Привет… Мама плохо себя чувствует. Она очень просит увидеть внука.
Аня в трубку тихо выдохнула.
— Хорошо.
Когда они приехали, Лидия Павловна долго и внимательно смотрела на выросшего мальчика.
— Какой большой стал…
После их ухода старушка вдруг горько заплакала:
— Я всё испортила, да?
Гена опустил глаза. Ответа не требовалось.
Через несколько месяцев состояние Лидии Павловны ухудшилось. Сиделки менялись одна за другой — она капризничала, постоянно жаловалась и не могла спать по ночам. Однажды Аня приехала, чтобы завезти лекарства. Старушка лежала у окна в полной тишине. В квартире остро пахло таблетками и одиночеством.
— Вы ели сегодня? — спросила Аня, проходя в комнату.
— Не хочу.
— Так нельзя.
Лидия Павловна вдруг подняла на неё глаза и тихо спросила:
— Почему ты ко мне нормально относишься? После всего…
Аня помолчала, глядя в окно.
— Не знаю.
Старушка закрыла глаза.
— Я ведь очень боялась.
— Чего?
— Что он будет любить тебя больше, чем меня. Это глупо, да?
— Очень.
Они обе неожиданно улыбнулись друг другу. Через неделю Аня твёрдо сказала Гене:
— Я заберу её к себе. Одной ей нельзя.
Он потрясённо посмотрел на неё.
— Что? Аня, ты не обязана. После всего, что она сделала…
— Хватит, Гена. Я делаю это потому, что когда-то очень хотела, чтобы у Миши была нормальная семья. Хоть какая-то.
Лидию Павловну перевезли. Сначала старушка чувствовала себя чужой, но быстро привыкла. По вечерам они вместе пили чай на кухне, смотрели старые фильмы и иногда подолгу молчали. Однажды Лидия Павловна спросила:
— Ты ведь всё равно любишь его?
Аня медленно размешивала сахар в чашке.
— Некоторые люди остаются в сердце навсегда. Но это не значит, что нужно жить прошлым.
— А он тебя любит.
Она грустно улыбнулась.
— Поздно.
Гена стал приходить почти каждый день. То продукты привезёт, то лекарства, то просто посидит рядом с матерью. И каждый раз он видел Аню — спокойную, красивую, уверенную в себе женщину. Однажды вечером они вдвоём стояли на кухне.
— Ты очень изменилась, — тихо сказал он.
— Все меняются.
— Я был полным дураком. Я должен был тогда выбрать тебя.
Аня долго молчала, а потом тихо ответила:
— Нет, Гена. Ты должен был просто не позволять другим разрушать свою собственную семью.
Он низко опустил голову, потому что знал — она абсолютно права.
Зимой Лидии Павловны не стало. Тихо, во сне. Перед самым концом она подозвала Аню и прошептала:
— Прости меня…
Аня крепко сжала её холодную руку.
— Спите спокойно.
На похоронах крупными хлопьями шёл снег. Миша стоял рядом с отцом — уже совсем взрослый, высокий парень. После кладбища они долго сидели в машине молча. Точно так же, как тогда, много лет назад, когда испуганный котёнок выбежал под колёса. Гена вдруг тихо засмеялся.
— А Персик жив вообще?
Аня улыбнулась впервые за весь этот тяжёлый день.
— Жив. Старый, толстый и наглый.
— Прямо как я.
Они негромко рассмеялись. Гена посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.
— А у нас есть ещё шанс?
Она не ответила сразу. За окном автомобиля медленно падал пушистый зимний снег.
— Не знаю, Гена…
— Это уже не «нет».
Аня тихо рассмеялась. И впервые за долгие годы ей вдруг стало по-настоящему легко.
Other Articles
Неожиданная правда
